НА ПОЛТОРА месяца Пушкинский музей изобразительных искусств вновь обеспечил себе устойчивую очередь. В честь Года Италии в России в Москву привезли «Даму с единорогом» Рафаэля. После революции семнадцатого года в России осталось лишь два полотна «божественного Санцио».
И оба в Эрмитаже. Но искусствоведы считают их второстепенными работами мастера эпохи Возрождения. Поэтому «Дама с единорогом», пусть и одна, стоит целой выставки.
Известно, что Рафаэль к моменту написания «Дамы» находился под огромным влиянием двух путеводных образов – Давида Микеланджело и Моны Лизы Леонардо да Винчи. Работая во Флоренции, он создает многочисленных мадонн, заказные портреты. И приблизительно в возрасте двадцати двух лет написал «Даму с единорогом».
Однако вплоть до двадцатых годов прошлого столетия полотно приписывалось множеству художников, в том числе и Пьетро Перуджино, учителю Рафаэля. И лишь в наше время, в 1927 году, благодаря замечательной интуиции великого мастера атрибуции, искусствоведа, профессора Болонского и Флорентийского университетов Роберто Лонги картине вернули имя истинного автора. А вскоре догадку Роберто Лонги безоговорочно подтвердила итальянская наука. И после того как «даму» подвергли радиографическому исследованию, оказалось, что ей пришлось сменить несколько «ролей». Сначала Рафаэль писал девушку с собачкой на коленях. Возможно, речь шла о свадебном портрете, который перед бракосочетанием предполагалось отослать жениху, ведь собачка – символ верности. Однако картина не была закончена: то ли свадьба расстроилась, то ли жених скончался.
Через несколько десятков лет, приблизительно в конце XVI века, «Дама с единорогом» преображается в святую Екатерину Александрийскую. Неизвестный художник прикрывает ей плечи плащом, а на заднем плане пишет колесо – символ мученичества святой.
Приблизительно в это же время было высказано предположение, что «Дама с единорогом» – портрет Джулии Фарнезе, любовницы папы Александра VI Борджиа, своей связью возвеличившей собственную семью. Насколько верна эта версия – судить искусствоведам.
Во время реставрации 1935–1936 годов специалисты стали последовательно снимать слои: убрали плащ и колесо. Но единорога оставили. Возможно, повреждения оригинального красочного слоя в этом месте оказались слишком велики? Поэтому-то восстанавливать щенка и не стали. Но остался вопрос: кто «родил» единорога? И почему? Ну да ладно. Лучше рассматривать портрет, чем задавать вопросы. Очевидно, молодой Рафаэль не только видел произведение Леонардо – «Мону Лизу», но взял на себя смелость вступить с ним в заочную полемику. Посмотрим, что получилось.
Композиционные приемы у двух полотен близки. Однако есть и зримые различия: вместо загадочности Моны Лизы, туманности пейзажа у нее за спиной Рафаэль предложил «пленительную ясность». Ирина Антонова, директор ГМИИ имени А. С. Пушкина нарекла ее «озонной» живописью.
В противовес Моне Лизе с ее сложным внутренним миром, остающимся тайной для зрителя, «Дама» Рафаэля не пытается интриговать нас недомолвками и полуулыбками. Тут нет места таинственным кодам, недомолвкам и прочим «заморочкам».
Все предельно ясно. Волевое начало героини, взгляд в упор ее зеленоватых глаз, маленького сжатого рта, твердого подбородка говорит об одном: эта женщина не потеряется в мире. Она станет его королевой. Повелительницей. Готова ли она пожертвовать красотой, очарованием женственности для его завоевания? Ах, к чему такие жертвы, когда можно укротить мир легким движением бровей – как она укротила вот это мифическое существо. И свирепый единорог превратился в домашнего зверька, такого мягкого и безвольного.
Выставка открыта до 10 мая
Автор: Ирина ДОЛГОПОЛОВА
