По материалам публикаций на сайте газеты «Правда»
Автор статьи — Михаил Костриков
Единый государственный экзамен (ЕГЭ) последовательно критиковался экспертами КПРФ. И вот завершившаяся на днях кампания по зачислению в вузы наглядно показала окончательное вырождение этой системы итоговой аттестации учащихся: даже получение максимально возможного балла сегодня не является гарантией поступления в вуз.
А помните, как всё начиналось в 2000-е? Власти обещали, что ЕГЭ откроет двери любых вузов для талантливых абитуриентов из самых дальних уголков страны. Что ЕГЭ искоренит коррупцию при поступлении в вузы и оценка знаний школьников будет максимально объективной. Что любой ученик сможет самостоятельно, без дополнительных занятий подготовиться к экзамену. Что квалификация школьных учителей вырастет. И что уровень стресса для детей, сдающих ЕГЭ, будет намного ниже, чем при проведении традиционных экзаменов.
На практике же доведение системы ЕГЭ даже не до ума, а до работоспособного состояния, без технических ошибок в заданиях и при проверке работ, заняло десятилетие. И всё равно нет-нет да вылезают новые «косяки». Что касается остальных «благ», то пойдём по пунктам и начнём с конца.
Процедура проведения ЕГЭ сегодня более всего напоминает режим функционирования мест не столь отдалённых. Тут и досмотр, и надзиратели, и суровые санкции, которые почти невозможно обжаловать. Причём это касается не только детей, но и учителей — экспертов ЕГЭ, которые проверяют работы. Они точно так же обязаны сдать все личные вещи, за ними тоже навязчиво следят, а сама проверка — это потогонная система. Такая вот борьба со стрессом.
Вместо роста квалификации учителей мы получили деградацию: в старших классах их роль сводится к репетиторству и натаскиванию на типовые экзаменационные задания.
Самоподготовка к ЕГЭ — удел детей из малообеспеченных семей. Дети из богатых семей готовятся к ЕГЭ на платных индивидуальных занятиях. Репетиторство сегодня — это обширная сфера бизнеса, куда вовлечены как отдельные подрабатывающие учителя, так и мощные коммерческие структуры. Вот вам и «равенство».
А искоренение коррупции вылилось в систему поступления в вуз в обход ЕГЭ через победы в олимпиадах, коих развелось огромное множество. И организация многих из них уже давно ждёт масштабного антикоррупционного расследования.
Апофеозом ЕГЭ стала ситуация этого лета, когда абитуриенту Финансового университета при правительстве РФ, набравшему максимально возможные фантастические 310 баллов (три по 100 за экзамены плюс 10 за индивидуальные достижения) не досталось бюджетного места в вузе: его обошли многочисленные «олимпиадники». Приехали…
«Если мы видим, что возникает большое количество «стобалльников», то это означает, что надо менять ЕГЭ, и не надо бояться того, что средний балл уменьшится» — так на днях ситуацию прокомментировал помощник президента РФ Андрей Фурсенко, бывший министр образования и науки РФ (2004—2012 гг.), при котором и шло активное внедрение ЕГЭ. «То же самое касается олимпиад, — полагает он. — Я считаю, что часть олимпиад тоже девальвировала себя. И думаю, что постепенно нам надо от значительного количества олимпиад отказываться. Надо просто усложнять задачи и не бояться того, что будут меньше баллы».
Слова помощника президента многих разозлили, а по нашему мнению, ничего другого и не следовало ожидать от человека, который называл задачей школьного образования вырастить квалифицированного потребителя. Но любой учитель — эксперт ЕГЭ мог бы открыть глаза Фурсенко: уже сейчас в заданиях заложены «мины», для того чтобы «резать» потенциальных «стобалльников». Добавим ещё? Но можно сделать и проще, и в духе времени: ввести запрет на сдачу ЕГЭ на 100 баллов. И проблема решена!
Рособрнадзор от слов Фурсенко поспешил отмежеваться: усложнять ЕГЭ ведомство не планирует. Но что делать с тупиком, в который зашла система аттестации, никто из чиновников так и не сказал.
А мы просто напомним о законе КПРФ «Образование для всех», который уже давно готов и для принятия которого нужна лишь политическая воля.
