В 1970–80-е годы в Советском Союзе произошло неожиданное открытие: в обществе, построенном на идеалах коллективизма, одиночество стало массовой социальной проблемой. Аспирант факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ Михаил Кулагин в своем исследовании показывает, что советское государство не только признало этот парадокс, но и попыталось решить его с помощью специальных «социальных технологий»: клубов знакомств, объявлений в газетах и даже первых компьютерных систем по подбору партнеров. Работа опубликована в журнале социальных исследований Laboratorium .
Долгое время считалось, что одиночество — это беда капиталистических стран, связанная с индивидуализмом и разрушением традиционных ценностей. В советском дискурсе проблема одиночества либо замалчивалась, либо представлялась как чуждое социалистическому обществу явление. Однако уже в 1970–80-е годы эксперты и журналисты все чаще фиксировали рост числа людей, которые не могли создать семью или выстроить устойчивые близкие отношения. Это осознание потребовало переосмысления самого советского образа жизни и принципов социальной организации.
Вырезка из статьи «Любит не любит — отвечает ЭВМ» Источник: журнал «Техника — молодежи» 1979, номер 7, стр. 46В статье «“Просто встретились два одиночества”: позднесоветское одиночество и управление контактом» Михаил Кулагин анализирует газетные публикации, экспертные обсуждения, архивные документы и культурные тексты позднесоветского времени. Автор показывает, что одиночество в публичных дискуссиях объясняли не личными «недостатками» людей, а устройством повседневной жизни. Быстрый ритм больших городов, узкий круг общения по схеме «дом — работа», заводские моногорода с резким гендерным перекосом, получившие названия «город невест» и «город женихов», бесконечные командировки и хронический цейтнот разрушали возможности для устойчивых контактов. Таким образом, одиночество в Советском Союзе осмыслялось как проблема пространства и графиков, а не психологии.
Считалось, что для выхода из одиночества нужно, чтобы для двух людей совпало место и время. Но надеяться на случай в эпоху научно-технической революции было недостаточно. Поэтому в СССР появились вечера общения «Для тех, кому за 30», которые были не просто танцами, а социально одобряемым пространством для знакомств. Дворцы культуры превращались в своеобразные «цеха по производству отношений», где поиск партнера становился легитимной целью.
Фото из личного архива Михаила КулагинаВажную роль сыграли и брачные объявления в газетах. Они позволяли преодолевать географические расстояния и связывать людей из разных городов и регионов. Газета становилась посредником между незнакомцами, а переписка — первым шагом к возможной встрече. Еще более технологичным решением стали первые службы знакомств, где люди заполняли подробные анкеты, превращавшиеся в картотеки одиноких сердец. В некоторых случаях для подбора пар использовались даже ЭВМ — ранние компьютеры, что отражало стремление найти «оптимальное решение» демографической задачи.
По словам автора исследования, советское государство стремилось не просто помочь людям познакомиться, а рационально упорядочить сам процесс встречи. Эти механизмы работали как машины координации, усиливающие значимость личного контакта за счет навигации, расписаний и своеобразного замедления социальной жизни.
Михаил Кулагин
«Создавая институты борьбы с одиночеством, советская власть незаметно сместила фокус с человека как части массы на человека как индивидуальную личность. Государство начало координировать не только труд и быт, но и приватную сферу: чувства, симпатии, семейные ожидания. Это стало признаком усложнения и индивидуализации позднесоветского общества», — отмечает Михаил Кулагин.
В более широком контексте исследование Михаила Кулагина показывает, что СССР столкнулся с той же «болезнью современности», что и западные страны. Урбанизация, мобильность и ускорение жизни приводили к одиночеству по обе стороны идеологического занавеса. Ответ также оказался схожим — использование технологий для организации знакомств. В Советском Союзе эта инициатива исходила именно от государства.
В итоге одиночество в СССР перестало восприниматься как постыдный личный провал и стало социальной проблемой, которая требует коллективных решений. Попытки «свести два одиночества» показывают, что позднесоветское общество вступило в новую фазу развития, а государство, решая демографические задачи, невольно начало заниматься тем, во что раньше почти не вмешивалось, — устройством личного счастья своих граждан.
