Фото: slovobooks.ru
Москва, 24 сентября, Благовест-инфо. Презентация книги доктора исторических наук Анны Серёгиной «Расколотый храм. Реформация в Европе» (изд-во «Слово», 2026 г.) состоялась 22 сентября в рамках онлайн-семинара, организованного Центром по изучению истории религии и Церкви Института всеобщей истории РАН (ИВИ РАН). Фундаментальное исследование предлагает новый взгляд на период Реформации, полемизируя с «упрощенными трактовками» этого явления в истории христианства.
По словам автора, Реформация традиционно воспринимается как событие XVI века, связанное исключительно с зарождением протестантизма. Но Серегина относит предвестники Реформации к XIV веку. Она объясняет, что все дело в подходе: Реформация – это не внезапный бунт, не событие, а «длительный, мучительный процесс, начавшийся задолго до выступления Мартина Лютера внутри Католической Церкви. Появление протестантов стало не истоком пути, а одним из его этапов, точкой разделения реформы церковной жизни на несколько потоков – католический, лютеранский, кальвинистский». Колоссальные духовные преобразования в ходе этого процесса охватили несколько столетий и «навсегда изменили общественную, политическую и экономическую карту Европы».
В историографическом введении Серегина дает обзор трактовок Реформации за последние пятьсот лет. В XVI–XIX веках церковные историки представляли ее как событие и сосредотачивались на формировании церковных институтов и особенностях богословия. Этот подход задавал Реформации четкие рамки: от выступления Лютера в 1517 г. до Тридентского собора (1560-е гг.), который считается отправной точкой Конрреформации.
Страницы книги. Фото с сайта издательства «Слово» / slovobooks.ru
Ученые XIX века добавили к этим рамкам еще столетие, примерно до 1650-х гг., и «политическое измерение», рассматривая действия государств и оппозиционных групп, которые апеллировали к конфессиональным доводам. Но, к какому бы конфессиональному лагерю не принадлежали историки в это время, фокус исследования по-прежнему лежал в области церковных институтов и богословия.
В ХХ веке, под влиянием Макса Вебера, этот фокус сместился в сторону экономики, изучения влияния протестантской этики на модернизацию Европы. А после Второй мировой войны появились исследования в русле социальной антропологии, «вернувшие для историков Реформации в центр внимания собственно религию», а ее суть – «не в изложении пунктов вероучения, но в коммуникации, отношениях верующих и божества, осуществляемых в ритуалах и благочестивых практиках». Этого подхода придерживается и автор книги, она говорит: «Реформация для меня прежде всего не столько проповеди и богословие (хотя все это, конечно, важно), сколько история практик христиан – то, что они делают ».
Страницы книги. Фото с сайта издательства «Слово» / slovobooks.ru
Анна Серегина показывает Реформацию не только как историю богословских споров и церковных институтов, но в первую очередь как историю религиозного опыта верующих – их повседневных практик, ритуалов, страхов, надежд и представлений о спасении. В центре внимания оказываются таинства, месса, культ святых и Богородицы, чистилище, индульгенции, братства верующих, формы благочестия мирян и монахов, а также изменения в восприятии смерти и веры. Героями книги становятся не только Лютер и реформаторы, но и прихожане, проповедники, монахи, мистики, художники и члены религиозных братств – все те, кто формировал живую ткань европейского христианства, отмечается в книжной аннотации.
Страницы книги. Фото с сайта издательства «Слово» / slovobooks.ru
На презентации автор привела пример, который обосновывает оправданность ее подхода. В Вестфалии в 1617 г., в связи со столетним юбилеем выступления Лютера, был проведен опрос верующих об усвоении ими лютеранского вероучения. «Местный епископ тогда ужаснулся: оказалось, представления прихожан почти не отличались от католических, но при этом они точно знали, что они лютеране». Для историков-современников это означало, что «проповедовали плохо». Однако сегодня автор книги оценивает это по-другому: «Для меня это признак того, что люди, живущие бок о бок с другими конфессиями, хорошо представляют, чем отличается их литургия от католической, – это они усвоили прежде всего. Эта община состояла в основном из неграмотных прихожан, и усваивать богословские понятия им было сложно. Катехизисы же, ориентированные на уровень понимания крестьян, были очень простыми и на самом деле неконфессиональными: понять из катехизиса, чем католик отличается от лютеранина, было практически невозможно».
Реформация, о которой пишет Серегина, «начинается не с Лютера, а задолго до его рождения, с локальных и нескоординированных реформ конца XIV – начала XV века и продолжается примерно до 1700 года, а иногда и дольше». Зарождается она внутри Католической Церкви, в Италии и Нидерландах, когда «из стен монастырей выплескиваются призывы к новым практикам – применить аспекты монашеской дисциплины к жизни в миру, причем инициируют этот процесс не монахи, а миряне, которые приходят в монастыри на богослужение и исповедь», отмечает историк. «В XVI веке накопившиеся расхождения в интерпретациях ключевых вопросов о спасении души, определявших важнейшие аспекты жизни христианских сообществ, увели часть реформаторов за пределы Католической Церкви, привели к величайшему расколу в истории христианства».
На презентации автор, ведущий научный сотрудник ИВИ РАН, отметила, что изданием своей книги попыталась в какой-то степени преодолеть «большой разрыв между популярным и научным знанием о Реформации». Этому способствует большое количество иллюстраций, раскрывающих суть четырех глав: «Реформация до Лютера», «Великое разделение потоков: протестанты»; «Прежний путь: католические реформы»; «Прихожане и реформаторы».
Юлия Зайцева
